Павел Герштейн:

16

У нас в оркестре играют олимпийские чемпионы

Разговор затевался не ради итогов. И совсем не потому, что их не подводят в начале года. Просто накануне совершеннолетия Костромского симфонического и трехлетия его независимости (все в 2017-м) оркестрантами становятся лауреаты международных конкурсов, худрук Павел Герштейн дирижирует Российским национальным оркестром, а публика отправляется на концерты за триста километров. И никто из них не собирается останавливаться на достигнутом.

 

Как костромичи московский концерт спасли

- В нынешнем январе ровно три года, как Костромской симфонический стал областным и независимым. Кажется, главное, что случилось за это время, - вы создали новое культурное пространство. И хотя провинция не любит непротоптанных троп, сюда, в Большой зал оркестра, идут. Почему?  
- Смею надеяться, что наша публика любит оркестр и готова за ним идти куда угодно. Недавний пример: в конце года мы давали серию концертов в области – в Щелыкове, Нее, Кологриве. И из Костромы за нами ехали автобусы по пятьдесят-шестьдесят человек. Правда. Тем более неудивительно, что слушатели пришли в Большой зал оркестра: мы предложили им нечто лучшее по сравнению с остальными концертными площадками. Лучшее с точки зрения масштабов, новизны и красоты пространства. И самое главное: в нашем зале лучшая в городе акустика. Бесспорно, ее надо доводить до совершенства - и это очень серьезный вопрос и большая цель.
- В новом зале произошло и творческое обновление оркестра. Ему, похоже, теперь все подвластно – от камерных программ до многодневных марафонов, от Шостаковича до Поля Мориа и даже этнической музыки. Это вы удивить публику стараетесь, или у самих оркестрантов есть запрос на такой многообразный репертуар?  
- Теперь, когда у нас есть свое здание, нам не надо подстраиваться под расписание других площадок и платить за аренду. А значит, мы можем давать много концертов – и разных. Скажу больше: сегодня обновился состав музыкантов, и такого состава, пожалуй, за всю историю коллектива не было. Оркестр играет любую музыку: симфоническую, эстрадную, джазовую, этническую. Но я все-таки настаиваю: основная задача оркестра и его призвание – исполнять академическую музыку, как бы кто-то из слушателей ни просил в очередной раз сыграть Поля Мориа.
- Когда Мориа играли впервые, дирижировал волгоградец Владимир Леер. И это многих удивило: Герштейн вдруг уступил место за пультом…
- Я приглашаю дирижеров, которые могут привнести что-то новое в репертуар оркестра. Владимир Леер – замечательный аранжировщик, настоящий ас в эстрадной и поп-музыке. Скоро приедет Кирил Ламбов, один из известнейших болгарских композиторов и дирижеров. Он привезет для исполнения редко звучащую симфонию №9 Александра Глазунова и сюиту для оркестра «Комедианты» Дмитрия Кабалевского, будет дирижировать и свои сочинения.
- Для оркестра – понятно, но лично для вас приезд коллег-дирижеров – это всегда экзамен (они же обязательно оценят уровень музыкантов), повод для ревности или что-то еще?
- Безусловно, известные дирижеры – если они известные, значит, ездят по многим городам – после посещения Костромы будут везде говорить, плохой здесь оркестр или хороший. Поэтому мне важно, чтобы оркестр был вооружен до зубов. Чтобы мнение о нем, а значит, и о культуре нашего региона в целом, сложилось самое высокое. Пока, слава Богу, мы с этой задачей справляемся.
- А сами вы тем временем только в минувшем году дирижировали крупнейшими коллективами страны: Российским национальным оркестром под управлением Михаила Плетнева, академическими оркестрами Ростова-на-Дону и Новосибирска. Что-то новое в себе в очередной раз открыли?
- Для меня работа с прославленными оркестрами это всегда и огромная школа, и большое удовольствие, и колоссальная ответственность. К примеру, в РНО каждый артист оркестра - выдающийся, не побоюсь этого слова, музыкант. И, безусловно, я осознаю, насколька высока моя ответственность при работе с ними. А если об открытиях, то осенью я открыл для Российского национального оркестра костромских музыкантов. В партитурах Исаака Шварца есть партии гитары и бас-гитары – москвичи, к сожалению, их сыграть не смогли. Тогда я срочно вызвал музыкантов нашего оркестра: Евгения Кройтору и Дмитрия Дерюгина. Они приехали – и с одной репетиции исполнили все на высочайшем уровне.

 

Гергиев сманил

- Костромскому симфоническому нынче восемнадцать. Во-первых, только честно: не устали друг от друга?
- Дело не в усталости. Состав оркестра должен постоянно обновляться: если провинция будет вариться в собственном соку (а к этому у нас есть все предрасположенности), искусство здесь просто закончится. Это как в футболе: когда команда хочет высоких результатов, она приглашает легионеров. Звезд. Вот и мы приглашаем, я бы даже сказал – втаскиваем в костромской оркестр выдающихся музыкантов, выпускников Московской консерватории, лауреатов международных конкурсов. Что такое победитель международного конкурса в музыке? Это то же самое, что олимпийский чемпион в спорте. У нас сегодня олимпийские чемпионы играют в оркестре.
- Но легионеров, простите, часто перекупают.
- Да. Еще месяц назад Александр Миндиашвили был концертмейстером нашего оркестра, а сегодня работает за первым пультом оркестра Мариинского театра. Гергиев предложил лучшие условия. И когда мне говорят, что это естественно, потому что в Костроме не может быть столичных зарплат, я отвечаю, что в Костроме зарплаты должны быть  выше столичных – чтобы музыканты здесь оставались.
- Восемнадцать – это ведь совершеннолетие. Оркестр не поэтому – оттого, что чувствует определенную творческую зрелость – вдруг стал мыслить эпически? Все фортепианные концерты Бетховена в два вечера играть?
- Конечно, пришло то время, когда хочется открыть для слушателей глобальный масштаб симфонической музыки. Я всегда считал, что пять фортепианных концертов Бетховена, хотя и необыкновенно разнообразны, могут слиться в одну длинную сюиту. Превратиться в громадное психологическое действо. Они как сказки Шахерезады: услышав одну, хочется слышать, что же будет дальше…
- Но, чтобы участвовать в подобных «марафонах», публике тоже нужна выносливость. Да вы и не только объемы – вы еще и содержание программ усложняете. «Из еврейской народной поэзии» Шостаковича, новые сочинения москвича Михаила Богданова – это не классическая «попса», которую любят все.
- Меня всегда удивляет позиция публики, причем не только костромской. Когда мы с Александром Князевым в один вечер играли два виолончельных концерта Шостаковича, ни у нас, ни в Новосибирске не было полных залов. Может быть, публика хочет в это непростое время слушать что-то легкое, светлое? И не хочет настраивать уши на музыку, диссонансную, как вся наша эпоха, музыку-крик композиторов.
- Тогда почему вы вновь и вновь обращаетесь к Шостаковичу?
- Для меня Шостакович – Христос в музыке, который пришел к нам в двадцатом столетии и страдал за свой народ. Вспомните его произведения, посвященные революции, столетие которой мы будем отмечать в наступившем году. Он писал их, не прославляя переворот, а страдая за Россию, которая в начале прошлого века многое потеряла. И это страдание Шостакович упорно тащил на собственном горбу всю жизнь.

 

Пока такие люди рядом

- Почему, исполняя именно Шостаковича, вы впервые музыку сопроводили видео? Это дань тренду? Синтез искусств сегодня реально в моде.
- Когда гениальный Эйфман сочиняет свою хореографию на великую классическую музыку и достигает при этом высшей степени психологизма, это интересная синтезация. Вспомните его балет «Чайковский». А в нашем случае этот синтез был сделан для слушателей – чтобы проиллюстрировать музыку, заострить внимание на историческом контексте. Но во многих случаях видео, иллюстрирующее музыку, напоминает закадровый смех в американских комедиях. Когда тебе, как щелбаном по лбу, указывают, где нужно посмеяться.
- Ну раз уж вы следите за трендами, тогда, может быть, пора вслед за Башметом создать юношеский оркестр? Тем более что детский фестиваль «Музыка – дорога в жизнь» вы стали проводить дважды в год.
- Я рассчитываю, что при поддержке Фонда Спивакова мы создадим детский фестивальный оркестр. Хотя это непросто, потому что не угадаешь, сколько приедет духовиков, сколько струнников. На зимний фестиваль сейчас приехали одни пианисты – и слава Богу, что у нас теперь есть два собственных рояля, на которых они репетировали с утра до ночи.
- Скажите, а откуда в наше непростое время у оркестра меценаты, готовые купить рояль? Что за чудо?
- Я не могу сказать, что у оркестра есть меценаты. Есть несколько человек, которых я бы назвал настоящими гражданами Костромы и действительно интеллигентными, неравнодушными. Людьми с большой буквы: это Александр Клещев и Владислав Авсиевич. Они никогда себя не рекламируют – просто помогают. Понимаете, о городе судят не по количеству гипермаркетов или ночных клубов. В городе стоит жить, пока рядом живут такие люди.
Дарья ШАНИНА

Партнеры